Он встал, подошел к бару, налил себе коньяка и медленно его потягивал, пока служанка убирала со стола. Когда она закрыла за собой дверь, Этторе сказал:

- Рика, нам надо поговорить и все обсудить. Во-первых, Пинта должна вернуться в школу, а во-вторых, в некоторых вопросах тебе следовало бы себя вести более сдержанно.

Она улыбнулась ему, но радостью ее улыбка не светилась.

- В каких вопросах?

- Ты знаешь, что я имею в виду. Когда тебе что-то хочется, ты никогда не думаешь о цене. - Он показал на картину. - Когда меня в прошлом месяце не было, ты решила купить этот шедевр за девять миллионов лир.

- Но ведь это Клее, - ответила она, - я считаю, что совершила прекрасную сделку. Неужели картина тебе не нравится?

- Дело совсем не в этом. Мы просто не можем сейчас себе этого позволить. Ты ведь знаешь, что дела в последнее время идут неважно. А если говорить точнее, из рук вон плохо. Из-за этого никчемного правительства, которое не в состоянии принять ни одного серьезного решения, и конкуренции с Дальним Востоком в этом году у нас будут огромные потери, и я еще больше задолжаю банкам.

- Сколько?

- Порядка четырехсот миллионов лир.

Ее слегка передернуло.

- Отец мой любил говорить: "Цена мужчины определяется не столько его наличностью, сколько собственностью".

Этторе не смог сдержать гнев.

- Твой отец жил в ином мире. Если бы он не умер в собственной постели, забавляясь с двумя сопливыми потаскушками, то стал бы самым подлым банкротом из всех, которых знала эта страна.

На губах Рики заиграла саркастическая усмешка.

- Манеры отца вполне соответствовали духу времени! Несмотря на безукоризненное воспитание, тебе порой очень этого недостает.

Он взял себя в руки.

- Рика, посмотри правде в глаза. Ты не можешь сейчас бросать деньги на ветер. Если в следующем месяце мне не удастся договориться с банками, меня ждут крупные неприятности.