Впитывая всё это, я, например, не разделял упоения моих сверстников футболистами "Торпедо" или куйбышевских "Крыльев Советов". Гораздо интереснее было дома слушать о том, как публика прежней России увлекалась зрелищем борьбы на арене цирка, слушать, как выглядели, сколько весили, кого побеждали борцы Николай Вахтуров, Станислав Збышко-Цыганевич, Георг Гаккеншмидт по прозванию "Лев" и тот же Ванька Каин (не путать с разбойником).
Таким образом, благодаря обстоятельствам, мне достался превосходный материал. Его качество подтверждается (оговорюсь - для меня) фактом: за всю сознательную жизнь в СССР я не встретил ни одного человека, который не верил бы в "психическую атаку" или усомнился бы в упомянутой мною сцене из "Потёмкина". Лишь только мои повести увидели свет, критики - люди из массы, "воспитавшейся" на "Чапаеве", на "Потёмкине" и Гайдаре, уведомили меня: "Эпоха гражданской войны слишком испахана и перепахана нашей литературой, чтобы сказать о ней своё слово". Мне объясняли, что идея моих повестей "уж слишком банальна", "уж слишком она лежит на поверхности!" Ну и какова же она - идея, которую мне приписывают? Это не что иное, как действительно банальная, примитивная мысль: "Красные - плохие! Белые хорошие!" Белые витязи, благородные и чистые, свято верны заповеди "Береги честь смолоду!" Это-де прекрасно - но ведь было-было-было. (Имелось в виду то, что издавалось эмигрантами, что вышло в свет в так называемую "перестройку"). Верно, в свет оно вышло. Оно теперь уже было. Как было, в первую очередь, и прямо противоположное. И именно потому, что и то, и другое было-было-было - умы несокрушимо заморозил шаблон.