На складе там этих досок сколько! Сот несколько их там... Каким же манером, скажи, мог сторож дознаться за эти восемь штук? Что он их кажень день считает, что ли?.. Он же вышел себе, как стемнело, походил-побродил до двенадцати, пока народ еще шлындает, потом сел где в уголочку, покунял часок, а потом он себе домой спать с женою рядом - вот и все его ремесло!.. А с улицы, например, как балаган этот, где у них доски лежат, он, известно, на улицу глухой стеной смотрит, и сам же он легкой работы, деревянный, - с улицы, скажи, нельзя разве к нему подобраться? Можно даже с целой подводой хорошей подъехать, - доску в стенке глухой приподнять и - и бери себе, дядя, накладывай-грузи на подводу! Весь ихний склад за ночь можно перевезть!.. Клади да ходу давай! Подумаешь, хитрость-мудрость какая!.. Теперь доски кажному требуются, не только что нам для ялика... Это я, конечно, к примеру так говорю. А что касается ялика нашего, то у нас шешнадцать досток было куплено у Кривенки Романа, и сам Роман на суде этому свидетель был. "У вас, гражданин Кривенко, купляли они доски?" - "У нас, говорит, точно, шешнадцать штук". А в очках этот, Белов горхозный, он от себя мне вопрос: "Сколько досток идет на ялик вашего, например, размеру?" Я ему отвечаю, а сам, конечно, вижу, куда он загибает: "Так и так, на наш ялик двадцать четыре пошло, и уж меньше их не идет на ялик, как двадцать четыре", - "Мне, говорит, больше ничего не надоть: шешнадцать если из двадцати четырех отнять, это и будет восемь... Вот эти самые восемь и есть наши, горхозные. Стало быть, для меня вся суть до точки ясна: они украли!" А я говорю ему: "Во-семь? Ты восемь досток считаешь нами краденые, гражданин Белов? А ты спросил меня, кто я такой? Я же есть хозяин и я природный плотник! Может у меня быть в своем сараю спрятано своих восемь досток или этого быть не может? Мы же до своих восьми досток у Романа шешнадцать достали и рады случаю такому были, а ты, гражданин Белов, бессовестно говоришь на нас, будто украли!" А он свое: "Нет, для меня ясно, - ночью вы до романовых шешнадцати наших восемь добавили, - вот и весь разговор!" Ну, тут уж наш Пожаров поднялся, а он же мужчина из себя очень видный, росту большого, голос у него громкий, - и начал он этого Белова крыть!