Бержере хвастливо flepraef рукой.

- Что такое полупризнанный художник? Полупочтенный дворянин... Признание - это. мостик к славе.

Бержере понюхал ликер и вздохнул.

- Да, в искусстве страшно жить. Вообще сейчас страшно жить. Смотрите, что происходит во всем мире... Но я люблю жизнь.

Он улыбнулся, и Шамшин увидел рот Бержере, наполненный маленькими, как у женщины, зубами.

- Больше жизни я люблю искусство... - продекламировал он; он все-таки был французом, - А кто сейчас понимает искус- ство? Никто! Нигде! В особенности здесь.

Шамшин решил вскочить, но удержался. Из любопытства к людям хотелось узнать этого человека поглубже.

- Зачем же тогда вы остались жить здесь, у нас? - нарочно подчеркивая, спросил Шамшин.

- Видите ли... - Агафон загадочно улыбнулся. - Мне необходим воздух революции... Да, да, не удивляйтесь. В эпоху войн и революций рождаются великие антиквары. Они идут в тылах - армий и...

- Грабят! - смеясь, закончил Шамшин.

- Смело сказано! Если хотите - да... Если хотите - нет...

Я покупаю! Кстати...

Тут он нагнулся к Шамшину и шепнул:

- Мне говорили, у вас есть хороший Рембрандт, Шамшин рассмеялся.

- Я отослал его, - сказал он.

- А разве он не ваш?

Шамшин отрицательно покачал головой.

- Кому же он принадлежит?

- Одной старухе.

Шамшин расхохотался, сам удивляясь своему нелепому, случайному ответу. Агафон разочарованно поправил бровь, ткнул окурок в пепельницу и кивнул метрдотелю. Оба гостя встали из-за стола. В вестибюле гостиницы Бержере мимоходом, как будто небрежно, спросил Шамшина:

- А вы знаете эту старуху?

- Да нет... - Шамшин иронически пожал плечами. - Неизвестная старуха.

6

История с картиной странно оживила Шамшина. Дней через пять после встречи в "Европейской гостинице" Бержере опять звонил ему по телефону и спрашивал: не может ли он взять на себя хлопоты по разысканию этой неизвестной старухи?