– Это что, твоя собственная теология?

– Теология тут ни при чем, я говорю о нравственности. Если ты совершаешь нечто аморальное по какой бы то ни было причине и сознаешь эту аморальность – больше с тобой говорить не о чем.

– А как насчет тебя? Без партнера тут не обойтись.

– Я это сознаю, Родерик, – она холодно усмехнулась, – и не претендую на высокую мораль.

– Здорово.

– Если я способна на один аморальный поступок, – продолжала она рассуждать, – я знаю, что способна на любой из них. Все – что угодно, все – что необходимо. А как ты?

– Я?

– Ты никогда не занимался самоанализом, подозреваю, ты ни разу не задумался о собственных взаимоотношениях с общепринятыми моральными нормами.

– Леди, вы выиграли сигарету.

– А джентльмен проиграл.

– Проиграл что?

Она повернулась и села, тыча сигаретой в пепельницу.

– Поживем – увидим.

– Увидим что?

– Насколько ты глуп.

– Ну, довольно-таки глуп.

– Понятно. Но не слишком ли глуп? – Она посмотрела мне прямо в глаза – страстное лицо, высокие скулы, синие холодные глаза, чувственный рот – какая-то первобытная, до ужаса эротичная красотка. – Ты понимаешь реальные следствия той философской истины, которую я тебе сейчас изложила? Раз свернув с пути истинного, ты должен быть готов к любому аморальному деянию, если потребуется. Знаешь, почему? По той простой причине, что, отказываясь поступать аморально, ты признаешь, что подобное поведение противоречит твоей натуре. С другой стороны, если аморальный акт представляется для тебя выгодным и ты уже совершал подобное в прошлом – тогда ты не смеешь возражать и отказываться. Согласен?

Разумеется, я бы согласился со всем, что бы она ни сказала.

– Ну хорошо. – Она погасила сигарету и поднялась, довольная. – Одевайся. Через час Чарльз будет дома.

– Это все? – вопросил я. – Разговор окончен?

– А что еще говорить? Ты согласен, что безнравственный человек не может отказаться от выполнения любого аморального деяния, за исключением того, который противоречит его собственным интересам. Вот и все.