О деньгах говорить Скопину было все равно что острым ножом по сердцу, краснел, глаза опускал.

- Деньги дай теперь, - ответил генерал. - Но заплатив, тотчас веди войско на врагов твоих. Наемники умеют быть благодарными, но не очень долго.

- Спасибо, генерал, - просиял князь. - Что бы я без тебя делал?! А башню ты поставил отменную! Мой государь наградит тебя за службу по-царски. Шуйские дорого ценят верность.

Полегчало на сердце у Михаилы Васильевича. Ждал Делагарди с нетерпением, встречу он назначил здесь, у новой башни. Совет Зомме был уже тем хорош, что приготовлял Скопин для союзника и друга одну нечаянность, а их получилось две.

Делагарди приехал с офицером-толмачем.

Наслаждаясь легким морозцем, румяными облаками, инеем на огромных березах, генерал улыбался князю уже издали, заранее раскрывая объятия. Оба были высокие, молодые, и среди пышнотелого, изнемогшего от важности боярства, среди своих умудренных войной и жизнью солдат они чувствовали себя заговорщиками. Не войдя еще в серьезный возраст - люди завтрашнего царства - вершили юные полководцы судьбы народов и государств.

Генерал Яков Делагарди был старше воеводы Михаила Скопина на три года, Якову исполнилось двадцать шесть.

- Как спалось, князь? - спросил Делагарди через толмача.

Михаила Васильевич от столь невинного вопроса растерялся, вспыхнул, помрачнел.

- Смутные вижу сны.

Делагарди возвел руки к небу.

- Надо женщину с собою класть в постель! У вас, русских, такие все красавицы!

- Моя жена в Москве. А я человек православный.

- Это тоже по-русски, - Делагарди напустил на себя серьезности. - У вас множество совершенно непонятных запретов, условностей... Впрочем, как и у нас. Сказано же:

в своем глазу бревна не видно.

Делагарди по крови был французом, его род происходил из провинции Лангедок. Отец Понтус Делагарди поступил на службу шведским королям и много досадил Иоанну Грозному, обращая его рати в бегство.