Делагарди некогда сходился с отцом князя Михаила на поле брани и в посольском словопрении. Будучи товарищем новгородского воеводы князь Василий Федорович писал эстонскому наместнику баро11у и фельдмаршалу:

"Ты пришлец в Шведской земле, старых обычаев государских не ведаешь". На что получил такой же гордый и дерзкий ответ: "Я всегда был такой же, как ты, если только не лучше тебя". Воеводе же Делагарди писал еще хлеще: "Вы все стоите в своем великом русском безумном невежестве и гордости, а пригоже было бы вам это оставить, потому что прибыли вам от этого мало*.

Отцы ссорились, а дети Божьим Промыслом стали и союзники, и друзья. Яков отца не помнил, барон умер, когда сыну было чуть больше года.

Поднялись на башню. Опытный воин, Делагарди так и кинулся к бойнице.

- Князь! Посмотрите!

На Слободу, так зримо на белых снегах, так страшно и спокойной неотвратимости, надвигалось многотысячное войско. Михаил Васильевич торжествовал. Напугал храбреца генерала!

С воеводами Иваном Куракиным и Борисом Лыковым у князя было заранее условлено, в какой час прибыть к Александровской Слободе. Полки эти пришли от царя, из Москвы, чтобы разрозненные силы, соединились наконец в единую государеву мышцу, роковую для врагов России.

- Подарок нам от государя Василия Иванович, - улыбался Скопин. Молодцы! Хорошо идут, споро! Подождем еще боярина Федора Ивановича Шереметева из Владимира и двинем на Сапегу. Избавим Троице-Сергиев монастырь от польского ошейника.

- Надо ли затягивать наше бездействие? - осторожно спросил Делагарди. А если монастырь, устояв год и еще полгода, не сможет вдруг продержаться считанные дни? Я слышал, в монастыре был великий мор, силы защитников совершенно истощились.

- Но мы же помогли монастырю! Воевода Жеребцов привел за стены Троицы почти тысячу ратников.

- Это было в октябре, а сегодня второе января.