конкретных событий после конца татарского ига, чтобы стала очевидной разница в

этом отношении между Московским и Петербургским периодами.

Несмотря на отдельные тактические успехи, абсолютное большинство войн с

западными противниками либо оканчивались ничем, либо даже сопровождались ещё

большими территориальными потерями. На обоих стратегических направлениях:

попытках пробиться к Балтийскому побережью и вернуть прибалтийские земли (до

немецкого завоевания обоими берегами Западной Двины владели полоцкие князья,

которым платили дань ливы и летты, эстонская чудь находилась в зависимости от

Новгорода и Пскова, а часть Эстляндии с г. Юрьевым непосредственно входила в

состав Киевской Руси) и вернуть западные земли, захваченные Польшей и Литвой

после татарского нашествия, за два с лишним столетия успехи были более чем

скромными.

Плодотворными для России были только войны с Литвой: 1500–1503 гг. (возвратившая

Северские земли) и 1513–1522 гг. (возвратившая Смоленск). Все остальные войны (с

Ливонским орденом 1480–1482 и 1501 гг., с Литвой 1507–1509 гг., со Швецией

1496–1497 и 1554–1556 гг.) ничего не принесли. Война же с Литвой 1534–1537 гг.

привела к утрате Гомеля (отвоеванного было в 1503 г.), а продолжавшаяся четверть

века и обескровившая Россию Ливонская война 1558–1583 гг. не только не решила

поставленной цели (выход в Прибалтику), но и привела к уступке шведам

Иван-города, Яма и Копорья (шведская война 1590–1593 гг. лишь вернула эти

города, восстановив положение на середину XVI в.). Наконец, в результате войн

Смутного времени с Польшей в 1604–1618 гг. Россия утратила и то, что удалось

вернуть от Литвы столетие назад, а следствием войны со Швецией в 1614–1617 гг. —

стала не только новая утрата тех земель, которые были потеряны в Ливонской войне