возглавлявшегося Священным Союзом: существование независимой Польши означало бы

провоцирование Россией её претензий на польские земли в Австрии и Пруссии, чего

Россия при том значении, которое она придавала Союзу, допустить, конечно, не

могла.

Другой вопрос, верной ли была ставка на союз с германскими монархиями в

принципе. Но, как бы на него ни отвечать исходя из опыта XX века, тогда у

российского руководства не было никаких оснований предпочитать ему любой другой.

Исходя из реалий того времени не было абсолютно никаких возможностей предвидеть,

как развернутся события в конце столетия, и ту эгоистичную и недальновидную

позицию, которую займут тогда эти монархии. Даже в начале XX в. П.Н. Дурново был

очень недалек от истины, когда утверждал в своей известной записке, что

объективно интересы России нигде не пересекаются с германскими, тогда как с

английскими пересекаются везде. Тем более это было верным для первой половины

XIX в. (что вскоре подтвердила Крымская война). Теперь, разумеется, можно

считать ошибкой и даже первопричиной всех дальнейших неудач российской политики

спасение Австрии в 1848 г. (распадись тогда Австрия, Россия имела бы свободу рук

на Балканах, не проиграла бы Крымскую войну, не вынуждена была бы делать уступки

в 1878 г. и т.д.). Однако Николай I помимо рыцарственности своей натуры и

верности принципам легитимизма, исходил из тех же стратегических соображений,

которые лежали в основе Священного Союза и не были исчерпаны к тому времени (в

конце-концов недальновидная политика отошедшей от этих соображений Австрии

обернулась и её собственной гибелью). Так что ошибку сделала тогда не Россия, её

сделала Австрия, а позже и Германия, предав Россию на Берлинском конгрессе (что

и привело Россию к союзу с противниками Германии и Австрии и обусловило тот