крестовых походов немцев, шведов и датчан в XII–XIII вв. были языческие

прибалтийские племена (финны, ливы, эсты, пруссы), с которыми и велись

многолетние ожесточенные войны, а никак не русские княжества. Кстати, и для

Тевтонского ордена основными противниками были вовсе не псковичи и новгородцы, а

Польша и Литва (которые и нанесли ему в 1410 г. сокрушительный удар под

Грюнвальдом).

При этом все столкновения с поляками, венграми, шведами и немцами за два с

половиной века татарского ига вместе взятые составят лишь треть от всех

столкновений русских княжеств за этот период (в т.ч, не считая междоусобных,

около 80 с Литвой, около 20 с финно-угорскими племенами, около 90 с татарами). С

конца XV столетия и до Смуты русское государство четырежды воевало со Швецией,

трижды с Литвой и с Ливонским орденом и дважды с Польшей (в т.ч. последний раз с

уже объединенным польско-литовским государством). Однако основным содержанием

русской внешней политики в это время, поглощавшим большую часть сил и средств,

была все-таки борьба с остатками Орды — с Казанским, Астраханским и Крымским

ханствами (свыше 70 столкновений за это время), походы на восток в вятские и

югорские земли, завоевание Сибири. Ну и, конечно, мысль о том, что в средние

века для Европы как таковой, потерявшей миллионы человек в многих сотнях войн

между европейскими государствами, хоть какое-то значение имела Россия, может

быть плодом только шизофренического сознания.

С тех пор же, как после Смуты Россия начинает все более активно участвовать в

общеевропейской политике, она, как уже говорилось, не только не воевала в

одиночестве против европейских коалиций, а, напротив, обычно входила в состав

таких коалиций, создаваемых против какой-либо из европейских стран.