Между тем в эпоху «европоцентризма», когда Европа была центром мира, а остальной мир — колониальной периферией, Россия была непобедима и неуязвима для вторжения противника; именно эти соображения немало способствовали росту глобальных амбиций у ее правителей. Тот же факт, что изо всех стран Европы именно Россия была к началу XIX в. наименее подвержена влиянию капитализма (начавшего развиваться как уклад лишь в царствование Екатерины И), определил ее ведущую роль в ходе борьбы против последнего в течение почти всех XIX и XX веков. В угоду классовым интересам правящих кругов был нарушен отвечавший национальным интересам России внешнеполитический принцип «дружить не с соседом, а через соседа); он был заменен континентальным союзом России с соседями — Австрией и Пруссией. Кончилось это, однако, плохо: во время Крымской войны «друзья» предали Россию, ударив ей в спину.

Незавершенность реформ Александра II, проводившихся сверху, привела к тому, что со второй половины XIX в. как во внутренней, так и во внешней политике Россия как бы «шла одновременно вперед и назад». С одной стороны, развивалось свободное гражданское общество, страна все более эволюционировала к современному государству; с другой стороны, правящие классы — дворянство и бюрократия, точнее, наиболее реакционные круги тех и других, — усиливали против всего этого борьбу, что проявилось в издании в 1878–1881 гг. серии чрезвычайных законов, от которых был всего один шаг до законов тоталитарного государства; другое дело, что в условиях страны с рыночной экономикой и развитым общественным мнением эти законы не могли широко применяться на практике (Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С. 394–411).