В XIII в. это государство было завоевано татаро-монголами, придавшими облику и внутренней и внешней политике России-Евразии агрессивно-деспотический характер. Вплоть до времени последних Рюриковичей деспотические тенденции укреплялись, и закончилось это, потрясениями Опричнины и Смуты. С 1613 г. снова взяли верх европейские тенденции, и развитие России пошло по тому же пути, что и всей Европы, — в сторону освобождения. В этот период (1613–1815 гг.) в постепенной либерализации заинтересованы были все слои населения страны, и в первую очередь дворянство.

Ситуация изменилась после известных событий 1789–1815 гг. в Европе. Капитализм, возникший в XVI–XVII вв. в нескольких протестантских странах, стал теперь претендовать на универсальность. Это вынудило рабские режимы Европы сплотиться в борьбе против капиталистического Запада.

Именно эти соображения вынуждали Россию, а также Австрию и Пруссию превратиться в «жандармов Европы»; в целях борьбы с капиталистическими революциями. Александр I и Меттерних разработали доктрину о праве вмешательства во внутренние дела другой страны, если она охвачена революцией (в 1960-х гг. доктрина Меттерниха получила продолжение в виде доктрины Брежнева об «ограниченном суверенитете» стран «социалистического лагеря»). Внутри России эта политика отозвалась «закручиванием гаек» в царствование Николая I (1825–1855).

Россия и тут не оригинальна. Например, в XVI–XVII вв. «жандармом Европы» была наднациональная империя Габсбургов, ядро которой в те времена составляла Испания. Но тогда и задачи «жандарма» были локальными: сколько было очагов «западной» цивилизации — раз-два и обчелся, Англия да Нидерланды. Теперь время было не то. Пожалуй, впервые в истории руководителями Священного Союза в это время была поставлена внешнеполитическая задача глобальной консервативной революции (по терминологии А.Г. Дугина) или, если говорить нашим языком, «рабской контрреволюции»; Александр I в 1817 г. носился даже с идеей интервенции в Южную Америку с целью реставрации там испанского господства.