— Надеюсь, там не запечатлены твои постельные сцены в эпатажных позах? — с иронией осведомился Серебров-старший.

— Совсем даже нет, — обиделась я. — Абсолютно безобидные фотографии моего детства: возле нашего старого дома на Менделеевке, в детском садике, в школе, в зоопарке. Да, еще мама с моей коляской. Качество снимков ужасное, и в семейном альбоме таких фотографий отродясь не водилось. Что ты думаешь по этому поводу?

В трубке повисло молчание, после которого папа озабоченно спросил:

— А письмо?

— Какое письмо? В конвертах не было никаких писем, только одна фраза на тетрадном клочке.

— Какая?

— «Храни тебя Господь!» Странно, правда?

— Много пришло конвертов?

— Всего два. Один каким-то образом попал в рабочую корреспонденцию, а второй я достала вчера из почтового ящика городской квартиры. Ни адреса, ни фамилии отправителя нет.

— Ты вот что, не переживай, — попытался успокоить меня папа, но я спинным мозгом уловила в его голосе напряжение. — Попробую разобраться в этой ситуации. Ты завтра, когда будешь к нам ехать, прихвати эти фотографии.

— Хорошо, но первый конверт остался в столе на работе.

— Привези второй.

— У тебя есть какие-то предположения?

— Да нет… нет у меня предположений, — слишком поспешно ответил он, и мы простились. Но у меня почему-то остались сомнения относительно того, что никаких предположений у папы нет.

Воскресный день прошел спокойно. Утренний визит к родителям, потом отдых за городом в компании Лариски и ее приятеля. Иван был за рулем, поэтому, к моей великой радости, мы обошлись без череды колоритных тостов. Мой организм успешно преодолел последствия гремучей смеси из успокоительного и «Маргариты», так что начало рабочей недели я встретила полная сил и творческих планов.

С понедельника секретарша отбросила манеры английской королевы и, хотя мы с ней снова перешли на «вы», стала приносить мне кофе с булочкой и дружеской улыбкой. Мы ни разу не обмолвились о побоище, списав обоюдный эмоциональный всплеск на неурядицы в личной жизни. Кстати, времени на приготовление кофе у Антонины стало уходить не более десяти минут, да и печатать она теперь стала намного быстрее. Хотя, наверное, я сама перестала относиться к ней с предубеждением.