Толику Оглоедову я выдала по первое число за несанкционированную порцию лекарства, чем немало его удивила. Пришлось соврать, что благодаря его ретивой заботе я вечером вырубилась прямо в оперном театре, сидя в первом ряду партера.

К концу рабочего дня в четверг, когда я догрызала ручку (никак не могу избавиться от дурной привычки), внося коррективы в проект по приватизации сахарного завода, Антонина сообщила по селектору внутренней связи:

— Анна Дмитриевна, вам тут звонит какая-то женщина. Якобы по личному вопросу. Говорить будете?

— Какие еще личные вопросы? — недовольно проворчала я. Около года назад мне вот так же позвонили по личному делу. Жена одного из наших системных администраторов требовала помочь вернуть в семью загулявшего супруга. Не хватало мне новых мексиканских страстей. — Ладно, пусть изложит свой вопрос, только предупреди, что у меня мало времени, — немного поколебавшись, согласилась я.

После нескольких секунд паузы в трубке послышался тихий голос:

— Анна?

— Анна Дмитриевна, если не возражаете.

— Прости… То есть простите, конечно же, Анна Дмитриевна. Вы получили мои послания?

— Послания?.. Говорите толком, на адрес компании приходят сотни посланий.

— Я имею в виду фотографии.

Черт, закрутившись, уже успела напрочь забыть о присланных мне снимках, а тут, оказывается, отправитель объявился собственной персоной.

— Да, я получила два конверта, но, по правде говоря, не совсем понимаю, что это значит. Кто вы и что вам нужно?

— Мне ничего от вас не нужно, — попыталась заверить меня незнакомая собеседница. — Но мы должны с вами встретиться… Нам всем обязательно нужно встретиться.