— Гена тебя подбросит?
— Наверно…
* * *Сакс в руках не ожил, остался холодным. Все напрочь отшибло: чувство ритма, полет фантазии. Во рту появилась неприятная сухость. Раз за разом он внимательно осматривал зал: ни Казака, ни вчерашних «друзей». Провалиться бы им всем сквозь землю.
Но рыжий человек без двух пальцев на руке все-таки появился. Виктор взглянул на часы: без пяти десять.
Девицы долго рассаживались, звонко хохотали. Телохранители устроились за соседним столиком. Не дожидаясь заказа им подали непременную вазу с подсоленными орешками.
Кое-как дотянув номер до конца, Виктор попросил ребят отыграть следующий без него. Прислонил сакс к табурету на высоких ножках, спустился в зал. Душа не лежала объясняться с этими жлобскими, монотонно жующими физиономиями, холодно, свысока глазеющими вокруг.
До столика оставалось метров десять, и телохранители должны уже были догадаться, что он направляется именно к ним. Ни тот, ни другой не шевельнулись. Виктор остановился возле стола, из-за дурацкой робости не решаясь присесть на свободное место.
— Дело в том… Вчера меня спрашивали насчет вашего… — он затруднился подобрать подходящее слово, — ..шефа.
Один из телохранителей перестал жевать и удосужился поднять на говорящего глаза.
— То есть когда он здесь появляется, — продолжал саксофонист. — Сказали, что друзья.
Вдруг Виктор ощутил за спиной нечто похожее на порыв ветра — какую-то стремительную перемену обстановки. Выражение лица телохранителя мгновенно изменилось, черты исказились, как искажаются черты человека, готового вложить всю силу то ли в удар, то ли в бросок, то ли в рывок.
Он вскочил на ноги, и Виктор увидел невесть откуда взявшийся в руке пистолет. Музыкант явно заслонял обзор, телохранитель сбил его с ног — рукояткой пистолета по шее. В ту же секунду сзади загрохотала очередь.
Из лежачего положения Виктор увидел как изрешеченный пулями Казак оседает на пол. Изо рта, раскрывшегося в беззвучном вопле, толчками выплескивались кровавые сгустки. Одна из женщин, раненая в живот, стягивала со стола скатерть, пытаясь хоть как-то укрыться, исчезнуть.