„Запал был подожжён не только в Москве, — рассказывает Вормс, — он был подожжён также в Тбилиси. Здесь подвязался в качестве вождя некий Звиад Гамсахурдия, более всего напоминающий Радована Караджича. Он был „поэтом“. Считался интеллектуалом и принадлежал к тем, кто свихнулся в сторону этнической эксклюзивности. Это ему принадлежат идиотские высказывания типа „Грузия для грузин“. Если ты управляешь многонациональной страной, подобные заявления — не самое умное, что может сказать руководитель. В те годы центр чрезвычайно слабо, неэффективно контролировал страну. А русские изо всех сил старались ещё более усугубить положение. По сути, между грузинами и тбилисским правительством шла гражданская война. Самая большая неприятность заключалась в том, что в стране появились отряды „милиции“, в том числе и грузинской „милиции“, и многие из них отличались жестокостью.

В этом месте Томас Гольц прервал (единственный раз) пояснения Патрика Вормса критическим замечанием о событиях, приведших к началу нынешней войны. „Это началось в 1991 году, — сказал он, но продолжалось и в 1992-ом и в 1993-ем“. Потом он повернулся ко мне: „Этого парня, Гамсахурдию, отстранили от власти вот здесь, с другой стороны улицы. Они взорвали это здание“. Он имел в виду Marriott Hotel. Мы стояли в лобби отеля, где Вормс развернул свою пиар-акцию. „В моей книге о Грузии есть страшная фотография, где показан фасад после взрыва“.

„Фасад этого здания?“, — спросил я.

„Да, — протянул Гольц, — это было в декабре 1991-го. Он сбежал в декабре того года.“

„Куда сбежал?“ — спросил я.

В Чечню, конечно, — ответил Гольц, — там он руководил „правительством в изгнании“, пока не вернулся назад в 1993-ем, после чего умер в глухомани, в горах — одни говорят покончил самоубийством, другие говорят — от рака.