„Итак, — продолжал Вормс, — взрывы начались в 1991-ом. А дальше всё становится ещё хуже. Томас может рассказать вам, что случилось после этого, прочтите его книгу, её стоит прочесть. Когда пыль рассеялась, число убитых оказалось где-то между двадцатью и тридцатью тысячами. Множество злодейств были совершены обеими сторонами, но главным образом — по крайней мере по заявлениям грузин — абхазцами. В результате всех чужих выкинули: всех, кто не был абхазцем или русским, вышвырнули из Абхазии. Это 205 тысяч человек, большинство из которых до сих пор живут в качестве внутренне перемещённых лиц в пределах Грузии. Что касается остальных — греки уехали в Грецию, армяне — в Армению, некоторые из абхазцев подались в Турцию и т. д. „В результате, — продолжил он рассказ, — есть два куска Абхазии, которые не являются этнически абхазскими. Есть район Гали, населённый этническими [грузинами]. И есть Гряда Кодори с поселениями грузин. Конечным результатом стал классический случай этнической зачистки, но мир не обратил на это ни малейшего внимания, потому что всё случилось во время югославских событий.
В Осетии всё было по-другому. В Осетии тоже была война, начавшаяся примерно в то же самое время, причем весьма жестокая война, но осетины не преуспели в том, чтобы оторвать себе территорию для эксклюзивного пользования. Когда развеялся туман войны, территория Южной Осетии представляла собой лоскутное одеяло из осетинских и грузинских деревень. До войны грузины и осетины жили в одних и тех же деревнях, после войны — в разных, но контакты между двумя национальностями не прекратились. Люди общались друг с другом, торговали. До кошмаров Абхазии дело в Южной Осетии не доходило.