— Это как, на ковре-самолете? — не поняла Надя.

— Сейчас тебе позвонит Грыжин. Мы с генералом уже все обсудили, — сообщил Сева.

— О чем вы спорите? — поинтересовалась Люба, когда сестра закончила разговор с Москвой.

Надя озвучила предложения Севы. Друзья не успели отреагировать, как позвонил Грыжин.

— Где Михеев? — без предисловий спросил генерал.

— Рядом со мной в машине.

— Ты сейчас дашь трубку парню, я с ним обо всем договорюсь. Ваше дело исполнять приказы Михеева. На время болезни Петра я как заместитель Ерожина назначаю его начальником.

Надя без слов передала Михееву трубку.

О чем говорил Иван Григорьевич с молодым человеком, друзья не слышали. Глеб же отвечал одной фразой: «Понял, товарищ генерал».

Закончив разговор с Грыжиным, Глеб рассеянно вернул трубку Наде и задумался. На вопросы женщин он не реагировал, а лишь внимательно смотрел на часы.

— Во сколько основной персонал заканчивает работу в больнице? — наконец заговорил Михеев.

Надя, изучившая режим лечебницы досконально, уверенно сообщила, что жизнь в клинике начинается рано — с восьми часов, а после обеда обычно остаются лишь дежурные врачи и санитары.

— Таня, сейчас мы едем к тебе домой, ты берешь простыни, находишь спальный мешок и всех нас кормишь. Если, конечно, что-нибудь найдешь. У нас всего час свободного времени.

Назарова кивнула. Надя и Люба обменялись недоуменными взглядами, но вопросов задавать не стали. Глеб завел машину и рванул с места.

— Набрось ремешок. У меня нет доверенности на машину, и встречи с инспектором нам не нужны, — сказал он Наде.

Ровно через час они вернулись к больнице.

— Вы, сестрички, оставайтесь в салоне и ждите, — приказал Михеев Наде и Любе. Затем он взял свернутый спальный мешок и вместе с Таней вышел на улицу. Сестры пронаблюдали в окно, как Глеб с девушкой решительно зашагали к главному входу.