Еще двоих бойцов выставил по углам у имеющихся там калиток. Оттуда тоже обязательно будут выходить группы, которые хорошо бы накрыть гранатами и запереть за забором. И не выпускать, перекрывая проходы пулеметными очередями. Пусть штаны и руки рвут, перелезая через забор, «украшенный» колючей проволокой. Остался еще снайпер Эльджарка, и его эмир поставил на единственную в округе высотку, откуда и часть базы «кадыровцев» видно, и обе калитки в заборе, хотя не видно ворот. Но ворота «отработают» гранатометы и помогут им, если понадобится, автоматы. А Эльджарке предоставлялось право «вольной охоты». Благо ночной прицел «Винтореза» позволяет такую охоту проводить удачно.

* * *

– Исрапил, готов?

Исрапил молча встал.

– «Переговорки» проверили… – Это прозвучало уже почти как в старые времена. Похоже, приближение начала боевой операции возвращало Актемару Дошлукаеву былую уверенность в себе и в своих людях.

Команда относилась ко всем, и все бойцы джамаата, помня еще, что Актемар не любит повторять команду, один за другим включили новенькие, недавно только проверенные переговорные устройства.

– Я – Первый… – сказал эмир в микрофон.

– Второй… – отозвался Исрапил.

– Третий… – следом произнес Абуязид.

И так подали голос все восемь бойцов, одновременно слушая друг друга, чтобы не произошло сбоя при приеме. Последним, с позывным «Девятый», представился снайпер Эльджарка.

– Повторяю. Перед проникновением на базу я связь выключаю. Исрапил – тоже. Если будет необходимость в принятии решения, обращаться к Эльджарке. Гранатометчики, звук перед выходом – на минимальную мощность. Только чтобы самим слышать с легким напряжением.

Пауза была выдержана, чтобы услышать возможные вопросы. Вопросы, кстати, были полностью проработаны перед выходом на операцию. Тем не менее Актемар приготовился объяснить, если кому-то что-то непонятно. Но вопросов не прозвучало.