Но преждевременное наступление ненастья прервало работы.

Теперь деньги скоро закончатся, с отчаянием твердил себе Луи, ощущая болезненную тяжесть в желудке.

Его блуждающие мысли обратились к сцене, которая произошла два месяца назад в кабинете кардинала Мазарини, нового премьер-министра Франции, в присутствии Мишеля Ле Телье, военного министра.

— Предлагаю вам пост офицера в моем доме, шевалье, — сказал тогда кардинал. — Вы мне снова понадобитесь.

Луи после некоторого колебания ответил:

— Монсеньор, я был счастлив и горд, помогать вам и служить королю. Но я не создан для такой жизни. Сейчас мне хочется только одного: в покое и любви жить с моей супругой.

Кардинал был разочарован, возможно, даже недоволен подобным отказом. Тем не менее, он наградил его суммой в тридцать тысяч ливров. Это было все, чем располагал Луи, чтобы продержаться до будущего урожая, иными словами, до июля.

Сейчас он твердил себе: почему я не принял предложения министра?

Дойдя в своих унылых размышлениях до этого пункта, он услышал, как за спиной у него отворилась дверь. Именно через нее по винтовой лестнице можно было спуститься на кухню. Вернулась его жена. Блеск и свежесть Жюли, улыбающейся и веселой, с розовым лицом без малейших следов пудры, всегда вызывали у Луи чувство радости и счастья. А Жюли де Вивон была хороша, как никогда, в этом бирюзовом корсаже и юбке под цвет глаз. Заботясь об элегантности или ради деревенского удобства, она приподняла подол, заколов его бантами, чтобы открыть взору плутовку, нижнюю юбку, под которой таилась скрытница, заветная мечта всякого любовника. Ее завитые волосы, собранные в валики на висках, подчеркивали прелестную челку.