Однако, нет сомнения, пьедестал, на котором стараниями многих мыслителей XIX века был воздвигнут храм пользы, слегка (а может быть, и значительно) поколебался. Все чаще и чаще ставится под вопрос возможность ставить знак равенства между пользой и радостью. То, что знание полезно, вряд ли вызывает у кого-либо сомнение. Но вот идут ли знания и радость рука об руку? Многим кажется, что они чуть ли не исключают друг друга. Считается само собой разумеющимся, что высокие чистые радости являются уделом человека, который романтически воспринимает действительность. На долю рационалиста (сухой – всегдашний эпитет) остаются либо низменные, либо размеренные, лишенные дыхания живой жизни, бентамовские удовольствия.
Это очень распространенная позиция. В качестве типичного примера я приведу без сокращений искреннее письмо читательницы Л. К.
«Недавно я прочла Вашу „Рениксу“. Очень хотелось написать Вам, но совестно было отнимать у Вас время. Но вот наткнулась на Вашу статью в „Литературке“, и подавленное желание всплыло снова, тем более, что, написав статью в газету, Вы ведь совершенно сознательно подвергали себя риску получать читательские письма.
Статья на ту же тему, что и Ваша книжка, – я бы назвала ее взаимоотношением научного познания и человеческих эмоций. Как беспощадно бичуете Вы нас, жаждущих тайн и чудес! И, мне кажется, совершенно напрасно. Я согласна, что люди, посвятившие себя науке, обречены видеть мир так, как Вы требуете от всех, – аналитически, разлагая его на составляющие! Талант обязывает. Но нам, простым смертным, не обремененным знанием (глубоким) естественных наук, которым Вы снисходительно объясняете в двух словах теорию относительности, – зачем нам это?
Ваши слова в заключении показались мне чудовищными: „Надо рушить веру в чудесное и смеяться над пристрастием к сказкам“. Вы пишете, что атеист несомненно, счастливее верующего. Вы были верующим или Вы знаете, что такое счастье? Разве не случались в Вашей жизни моменты, когда жизнь кажется нелепейшим абсурдом, когда вдруг кажется, что теряешь опору под ногами? Во что Вы тогда верите – в теорию относительности или в теорию вероятности? А я, обыкновенный инженер-строитель, верю тогда в самые дурацкие приметы, в сны, но только такие, которые „к добру“, какой-нибудь желтый лист, упавший к моим ногам, обещает мне счастье.