Опыт ряда европейских стран решительно ничему не научил этих господ: они предпочитают ждать, когда фашисты разнесут в куски их самих. Я воздерживался от полемики даже в частных разговорах: каждое неосторожно сказанное слово рисковало попасть в печать. Не оставалось ничего другого, как пожимать плечами и выжидать. Еще в течение нескольких дней мы карабкались по скалам и ловили рыбу.

Тем временем на Востоке сгущались гораздо более грозные тучи. Оттуда собирались возвестить всему миру, что я работаю над низвержением Советов рука об руку с национал-социалистами. Налет на мои архивы и бешеная травля против меня фашистской печати явились для Москвы совершенно не кстати. Но нельзя же было останавливаться из-за таких пустяков! Наоборот, возможно, что под влиянием норвежских событий там решили даже ускорить инсценировку процесса. Незачем говорить, что советское посольство в Осло не теряло времени даром.

13 августа на /наш островок прилетел из Осло на аэроплане

начальник уголовной полиции Свэн, чтобы допросить меня в

качестве свидетеля по делу о налете фашистов. Столь спешный

допрос был проведен по прямому распоряжению министра

юстиции: уж это одно не предвещало ничего хорошего. Свэн

показал захваченное у меня фашистами и уже опубликованное

норвежской прессой письмо (совершенно невинное по содержа

нию) к одному из друзей в Париже и попросил дать разъясне

ние по поводу моей деятельности в Норвегии. Полицейский чи

новник мотивировал свои вопросы тем, что фашисты в оправ

дание ночного набега ссылаются на преступный характер моей

деятельности. Один из фашистских адвокатов потребовал даже

от государственного прокурора привлечь меня к ответственно

сти за деяния, могущие "вовлечь Норвегию в войну с другими