В штабе воцарилось гробовое молчание. Дело в том, что не позже, чем вчера именно от Прохора я слышал в спину злобное шипение «Дивов — Мудилов», после того, как на глазах всего гарнизона заставил вернуться и нормально поприветствовать старшего по воинскому званию. Знаю, как это западло — заслуженным ветеранам саурской революции, пролившим не один мешок крови, за неделю до дому, отдавать честь, да ещё не кому-нибудь, а не нюхавшим пороху новичку. Сделал вид, что не слышал. Но было…

Теперь на меня взглядом замполита уставился ещё и комбат с доком.

— Ещё Прохор пообещал порвать любого, кто тронет Грекова или Павлова, — нарушил тишину замполит. — Про Грекова вообще без приставки «красавчик» не говорит. Там в вашу палатку, — снова взгляд в мою сторону, — полроты набилось послушать.

— Слушай, комиссар, а мне такая неуставщина нравится, — сказал комбат.

— Мне, честно говоря, тоже. Держи пять, гвардии старший лейтенант! — замполит улыбнулся и протянул руку.

— Так вы меня перебили, я хотел Игоря Борисовича поздравить с боевым крещением. Поужинаешь сегодня с нами, заодно расскажешь, как было дело.

Мне стало неуютно от такого внимания, и я попросил комбата:

— Можно я пока во взвод схожу?

— Это как раз лишнее. Там без тебя сегодня сержанты такую работу проведут, что нам и не снилось. Расслабься. И про оператора, что взвод потрошил, забудь. Известная гнида… Пока с вами связи не было всё в уши замкомдиву дул, мол, знает причину задержки. Что нужно, я ему уже сказал…