Бойцы без особого энтузиазма подхватили оружие, снаряжение и утрусили в указанных направлениях. Прохоров задержался, хотел что-то сказать, странно посмотрел на меня, потом махнул рукой и поспешил следом.

— Ну, что, уёба, будем делать, — ласково задал я наводящий вопрос механику-водителю, когда мы остались у боевой машины десанта вдвоём.

— Может с толкача? — прикрывая нос какой-то замасленной ветошью, прогнусавил боец.

— МолодЭс, мля! Без одной гусеницы! Пока будем качать гидросистему ручкой дружбы, наступит второе пришествие. Даже если набросим вторую, ты, значит, за рычаги, а я на пердячем пару тебя раскочегарю, так, что ли? Да нам всем экипажем её отсюда не вырвать, видишь, как ты её удачно зарыл?

— Я ж не нарочно…

— Если б нарочно, тебя бы уже отпевали… Ключи-то с собой возишь, или в ящике чужие дембельские причиндалы прячешь?

— Не, есть ключи и трос…

— Вот трос сейчас самое то!!! Иди, лови попутку!

Боец вопросительно уставился на меня: шучу или крышу сорвало?

— Бери лопату и начинай откапывать…

Я беззлобно пикировался с восемнадцатилетним пацаном, хотя на самом деле должен был его целовать в филейные части, только за то, что минутой назад он нас всех не опрокинул с обрыва. В том, что разулись, его вины нет. Ходовая да и сами гуськи ухайдоханы за два года войны по самое не могу, достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться в этом… Но делать что-то надо! Кто из нас инженер по эксплуатации, он или я. Думай, скотина, вспоминай, что тебе подполковник Польский на курсе боевых машин рассказывал. Залез на место механа, увидел, что кроме пробоины у АКБ ещё и клемма отлетела. Убедился рукой, открыт ли кран системы воздухопуска. Попробовал открутить гайку на баллоне. Не идёт…

— Грек, у тебя ключ на 32 есть?

— Есть.

— Бери ключ и скучивай ему «башку», только рысью…