Слышу, как Проша орёт механику-водителю:

— У-у-у-у-у-у!!!!! Ну, Грека, ты красавец, уважаю… Думал, хер доживу до «дембеля»!!!

— Прохор, слева на гребне!!! — ору я и пытаюсь рукой зажать рану.

Вижу, как он разворачивает башню и запускает длинную очередь из спаренного пулемёта. Отдышавшись, одеваю шлем, и пытаюсь реанимировать связь:

— «Казбек», я «Токарь», приём!!! Я «Токарь» приём!!!

— «Токарь», почему не отвечал, я «Казбек»! Вы где?

— Догоняем, заминка вышла, сейчас всё нормально, приём!!!

Павлов косится на меня и замечает перекошенную, бледную физиономию и кровь, проступающую между пальцами. Слышу, кричит:

— Проша, командира зацепило!!!

Прохоров поворачивает башню и склоняется ко мне:

— Товарищ старший лейтенант, дайте, жгут намотаю… больно?

— Не, мля, щекотно… осторожней, коновал…

Самое противное, что подступила какая-то тошнота, и я боялся из-за этой царапины грохнуться без сознания. С детства боялся крови… Не хотелось бы перед бойцами… Мы уже отъехали порядочно от злополучного места и я снова высунулся из люка. Жадно дохнул вечернего воздуха и заметил, что Проша с Павловым тоже высунулись из своих люков и смотрят на меня. Я не стал ничего говорить, а только рукой показал, чтобы убрались в люки и следили за своими секторами. Только бы кость не зацепило и какую-то заразу не занесло… На карачках, разрывая индивидуальный перевязочный пакет, ко мне приполз Сидоренко. Деловая колбасятина, взял нож и распустил рукав хебчика выше локтя.