— Да, верно. Спасибо.

Понравилась бы мне такая работа? — подумал Алекс. Понравилось бы сидеть и смотреть на часы, пока мои люди рискуют жизнью? Смог бы я писать письма соболезнования, которые приходится писать Дэвиду Россу?

Покинув хижину командира, Алекс принял душ, побрился, поснимал с тела пиявок. Потом пошел в палатку, в которой располагалась столовая, и присоединился к остаткам своего патруля — ребята уже успели заправиться тушеными бобами из армейских запасов, бананами и местными яйцами с их бледными желтками. Ну и, разумеется, пивом.

Алекс наложил себе тарелку бобов, взял рыхлую, местной выпечки булочку, банку «Карлинга».

— Ваше здоровье, ребята, — сказал он, подковыривая металлический язычок банки. — И за вашу отвагу!

— Как там Рикки Саттон? — спросил десантник, ходивший в составе «Зулус три пять» к лагерю «Арсенал».

— Думаю, все будет нормально, разве что задница поболит немного, — ответил Алекс.

Все с облегчением покивали, потом Стэн Клейтон поднял банку с пивом.

— За Дона Хэммонда, — сказал он. — Отличный был солдат и отличный товарищ.

Другие тоже подняли банки, потом все вдруг заговорили, общее настроение явно повысилось. В историях, связанных с Доном Хэммондом, недостатка не было, да и задание прошло чертовски удачно.

Алекс молча пил и слушал, душевный подъем пропал, осталась только мрачная реальность смерти друга. Не желая портить другим праздник, он выскользнул из палатки, прихватив по пути бутылку рома. У себя в палатке он поднял свисавшую над койкой противомоскитную сетку, присел и основательно глотнул рома прямо из горлышка. Он попрощается с Доном по–своему, в одиночестве. Алекс уже собирался сделать второй глоток, когда в палатку заглянул десантник.

— Простите, но вы нужны боссу.

Опять? — подумал Алекс и пошатнулся, вставая. Вот мать–перемать!

За час, прошедший со времени их последнего разговора, настроение Дэвида Росса явно переменилось. Теперь на его квадратном лице читалось раздражение.