– Долго, не долго! Долго!

– Так до ветру сходить надо бы. Сидим уже порядочно, организм требует!

– Потерпишь!

Николай, несколько обалдев от такого тона, фыркнул.

– Эй, серьёзно ведь говорю. Отлить надо! Девочки налево, мальчики направо, устроит такое?

– А, чёрт…

Усам, злобно мотнув головой, просунулся к водительскому закутку и хлопнул Семёна по плечу.

– Стой давай! Ищи место, им отлить не терпится, блин…

– Усам, ты чего такой злой? – Николай спросил это уже другим, серьёзным голосом. – Случилось что?

Тот обернулся и кивнул, вроде бы успокаиваясь.

– Заблудились, бы-лин. Семён, дурр-ак какой, а? Третий год здесь ездит, никак дорогу не запомнит! Если бы к вам не опоздали, то глядишь, ещё до темноты успели бы, а так… Полчаса уже крутимся, не понимаем, куда едем. Вроде бы и места знакомые, а в темноте не видно, ничего не разберёшь…

Семён наконец нашёл какой-то съезд, автобус со скрипом сбавил ход, зашуршал гравием и, качнувшись вперёд, остановился. Зашипела открываемая дверь. Усам выскочил первым, затем за ним один за другим попрыгали вахтовики, потягиваясь и приседая. Вокруг была темнота, чуть разгоняемая лишь пригашенными фарами автобуса. Николай отошёл метров на пять, за границу освещаемого круга, пытаясь найти хоть какой-то отблеск в поднимающихся вокруг тенях. Судя по всему, это и были предгорья Кабардино-Балкарии – место, как теперь стало ясно, не особо плотно заселённое. Метрах в пятнадцати он углядел на обочине что-то непонятное и в надежде, что это дорожный указатель, пошёл к нему.

– Эй! Куда? – крикнул сзади южанин, но Николай, обернувшись, только махнул ему рукой, недалеко, мол. Усам, видимо, решил, что он идёт за тем самым, за чем вышел из автобуса, и замолчал.

Это, впрочем, оказался не указатель. Да и откуда ему было здесь взяться? Просто четырёхгранная пирамидка из жести, увенчанная заострённым штырём; на обращённых к дороге боках нанесены белой краской какие-то обозначения.