Одним из самых запомнившихся страхов был страх перед моим отцом, который угрожал мне наказанием. Совершенно нормальный был у меня папа, хороший, замечательный…

Но, когда он начинал меня воспитывать (а я был очень активный, непослушный, дерзкий иногда), я его боялся, даже не наказания, а именно его самого. Папа не подозревал, какую страшную рану мне наносил, когда угрожающе снимал ремень… пару раз в жизни… Этот страх запечатлелся во мне, и я преодолевал его многие годы.

Папа понял это только потом (и раскаялся), когда я уже смог все объяснить, ведь в детстве многое объяснить невозможно…

Однажды возникший страх у ребенка, как у зверька, сам собой обобщается, переносится с одного источника на другие – уже без реальных причин.

Хотя я был с малолетства физически сильным, ловким, подвижным, но долго не мог найти в себе силу отвечать на агрессию как подобает «мужику».

Я чувствовал себя виноватым перед своим обидчиком, ну точно как тот ягненок из басни Крылова!..

Во мне совершенно не было импульса нападения.

Очень хорошо помню тот первый случай, когда мне пришлось «стыкаться» с другим мальчишкой.

Второй год учебы в школе. Мы, как полагается, вышли на площадочку на заднем школьном дворе. Вокруг стоят зрители, судьи, свидетели… Все ждут, когда начнется бой. Я посмотрел на своего соперника и вдруг понял, что не могу его ударить. Какой-то запрет внутри, как паралич… Я боялся ударить, хотя чувствовал, что сильнее и могу победить!

И отступил. С позором отказался от боя. А ведь в иных случаях я становился совершенно другим. Однажды, не помня себя, расквасил нос старшему, большому мальчишке, который мучил котенка. Просто бросился – и ударил.

Когда надо было заступиться за кого-то, я заступался – меня охватывала священная правота. А вот за себя не мог… Не понимал – почему…

После той первой позорной стычки на меня смотрели как на низшего по рангу. Я ужасно это переживал, не мог смириться, что я трус.