Видно их стало: шли трое, гармонист в середине. О гусях пропели уж все до конца, но не хотелось, должно быть, расстаться с напетым мотивом. Тихо, чтобы разлиться потом вовсю, начал средний снова:

Ой да на-а-ле-тi-лы гу-у-си-и

З да-ле-ка-а-го краю...

И лихо подхватили двое других, равняясь с бассейном:

Ой да за-му-ты-лы во-о-о...

- Держи их! - бросился наперерез пристав.

Кашнева точно подбросило за ним. Торопливо шлепая по грязи, вперебой, табуном отовсюду, как в атаку, кинулись солдаты... Певуны ахнули, отшатнулись, стали.

Пожалуй, незачем было Дерябину расстегивать верхние пуговицы тужурки: парни были квелый, хлипкий народ. Бил их пристав со всего размаха, - с правши и с левши. Двое упали сразу, третий, с гармоникой, еще держался, но со второго удара сбил с ног и его Дерябин. Куча сваленных парней барахталась в сыром песке. Чуть поднялся парень с гармоникой...

- Господин пристав! Это... за что же бьетесь?

- Мало тебе? Додать?

Пнул его сапогом в бок Дерябин, застонал парень.

- Будет вам, что вы! - взял пристава за руку Кашнев. - Зачем?

- Как? - озадачился пристав. - Мерзавцы, воры, - по ночам орать!..

- Да ведь новобранцы... как же воры? - ответил Кашнев.

- Мы и вовсе не новобранцы, - плачущим голосом вставил кто-то из кучи. - Так мы, ребята здешние.

- Значит, и воры! Еще лучше... Да здесь же все воры, скот!

- А вы нас ловили? Воры... - поднялся было парень с гармоникой.

- Что так-кое?

- Вы нас не ловили, - по-пьяному упрямо повторил парень.

- Тты? Как смеешь? - изумленно и потому как-то тихо даже спросил пристав. - Как смеешь? Смеешь как?..

И Кашнев не мог его удержать.

IX

Привели в часть и заперли избитых парней в каземате. Солдаты ушли в казарму. Кашнев остался у пристава, где Культяпый постелил ему постель.