Помимо левантийского господина на виллу приехало еще пять человек гостей — три англичанина и два англизированных голландца. Приглашенных было, собственно говоря, только четверо, но мистер Троубридж славился гостеприимством, и господин Фермерен не ожидал никаких протестов со стороны хозяина дома, когда он подвел к нему незваного гостя и сказал:

— Мой знакомый, господин Баршьес. Надеюсь, вы ничего не имеете против, дорогой Троубридж!

И мистер Троубридж ответил, пожимая руку, с сияющей улыбкой:

— Друзья моих друзей — мои друзья. Добро пожаловать, господин Баршьес!

— Впрочем, — продолжал господин Фермерен, — я привез сюда господина Баршьеса не только по собственному почину. Он сам просил меня об этом. И не будь у него того веского основания, что он давно знает вашу виллу, я не решился бы взять его с собой.

— Вот как? — проговорил хозяин дома. — Вы и раньше знали эту виллу, господин…

— Да, — с улыбкой ответил непрошеный гость, — и беру на себя смелость заявить, что в каких бы далеких странствиях я с тех пор ни находился, вилла эта не выходила у меня из памяти.

— Очень приятно слышать! — приветливо воскликнул новый владелец виллы. — Вилла называлась «Solitudo», когда я купил ее, и я сохранил за ней это название. Но надеюсь доказать вам, что уединение не есть пустыня. Джон, подайте коктейль! Господа!

И движением стакана он приветствовал гостей.

У подножия каменной террасы начиналась неглубокая зеленая водная равнина, по которой пробегали длинные волны, точно порывы слабого ветра на полях. Далеко на западе, за узким, утыканным морскими знаками фарватером истекало кровью солнце, похожее на осыпающийся цветок мака. Пять облачков, поднятых кверху ветром, были его оторвавшимися лепестками.