— Что-то непохоже. Никто, кажется, кроме Троубриджа. Троубридж глотает каждое его слово. Но во всяком случае он не христианин.

— Следующий раз ты, чего доброго, скажешь, что он и не горбоносый?

Сумерки быстро сгущались, небо почернело, и судовые огоньки на Северном море походили на тюльпаны фантастической клумбы. Постепенно перешли к портвейну, составлявшему одну из традиций дома. Человек восточного вида продолжал вести разговор, совершенно не осознавая, что злоупотребляет своим талантом. Мистер Крофтон наклонился к мистеру Кроуэлу и заявил решительным тоном:

— Мало того, что он не христианин. Он еще и не джентльмен.

Словоохотливый гость закончил анекдот про Дюма-отца, выпил глоток портвейна и фамильярно обернулся к мистеру Крофтону. Лицо у него было такое же улыбающееся, как у луны на четырнадцатый день.

— Простите, — шепотом проговорил он, — как зовут того господина, который приехал сюда вместе с господином Фермереном? Мне кажется, я видел где-то его лицо, но…

Мистер Крофтон ответил ему холодным взглядом.

— Не знаю, — сказал он наконец, — меня с ним не знакомили, точно так же, как и с вами.

Выстрел попал в цель. Лицо странного гостя мистера Троубриджа медленно приняло окраску портвейна. Он сразу умолк, и разговор понесся по разным направлениям, точно упряжка лошадей, не сдерживаемых рукой кучера. Но вот послышался голос хозяина:

— Когда вы были здесь в последний раз, господин Баршьес?

Непрошеный гость старался вспомнить:

— Года три-четыре тому назад, насколько я помню… Нет, кажется, пять!

— Вы хорошо знали прежнего владельца?

— Совсем не знал. То обстоятельство, что я помню эту виллу, объясняется ее местоположением и… причинами личного свойства.

— I see!

Господин Фермерен был, по-видимому, удивлен.

— Как, вы не знали прежнего владельца? Разве вы не говорили мне в клубе, когда просили взять вас с собой, что бывали у него?