— Благородную книгу, господин Шефер. «Основы девятнадцатого века»

Герр Шефер хлопает себя по лбу и оседает в кресле.

— Это еще что такое? — осведомляется директор Эпштейн.

— Книга Хьюстона Стюарта Чемберлена, — отвечает герр Шефер. — Он англичанин, зять покойного Вагнера

— Я начал читать ее в доме моего дяди, а потом пошел в книжную лавку через улицу, чтобы купить эту книгу. У них ее не было, но они заказали для меня экземпляр. Я читал ее весь прошлый месяц.

— Какой энтузиазм! Я мог бы лишь пожелать, чтобы вы с таким же рвением относились к своим учебным текстам, — съязвил герр Шефер, широким жестом обводя уставленную полками с переплетенными в кожу книгами стену директорского кабинета. — Да что там, хоть бы и к одному учебнику!

— Герр Шефер, — окликнул его директор, — вы знакомы с работой этого… Чемберлена?

— Настолько, насколько стоит быть знакомым с любым псевдоисториком. Он — популяризатор Артура Гобино, французского расиста, чьи писания об изначальном превосходстве арийских рас повлияли на Вагнера. Оба, и Гобино, и Чемберлен, выдвигают экстравагантные утверждения о ведущей роли арийцев в великих цивилизациях, древнегреческой и римской…

— Они были великими! — внезапно перебивает Альфред. — Пока не смешались с неполноценными расами — с мерзкими евреями, с неграми, с азиатами. И тогда наступал закат каждой из этих цивилизаций.

И директор, и герр Шефер ошеломлены тем, что студент осмелился прервать их разговор. Директор с упреком глядит на герра Шефера, будто это он провинился.

Герр Шефер переводит стрелки на своего ученика:

— Вот бы он проявлял столько горячности в классе! — и поворачивается к Альфреду: — Сколько раз я говорил это вам, Розенберг? Вас, кажется, совсем не интересует ваше образование. Ведь сколько я пытался побудить вас к участию в наших чтениях! А сегодня — пожалуйста, так и пышете жаром из-за какой-то книжки! Как прикажете это понимать?