Или просто увеличили его в несколько раз и тем самым разбавили? Вспоминается история Вавилона.

Внес ли наш культурный мир какое-нибудь улучшение в речь? Уже известно, что современный человек, как вы, так и я, – средний пользователь современных массмедиа в два раза больше слушает, чем говорит. В течение жизни на нас обрушивается более 600 миллионов слов, что было установлено около десяти лет назад.

А тем временем медийное потребление продолжает возрастать, прогнозируется увеличение этого числа до 700 миллионов.

Не происходит ли словесная перегруженность сознания, не опасен ли такой прирост новых слов.

Министр здравоохранения пока не бьет тревогу говоря: «Современное формирование языка и отношение к нему потребителя вредят здоровью!»

Но это может случиться? Не потому ли, что радио и телевидение – центральные и самые большие когда-либо существовавшие речевые каналы? Прометей учил, что за все в жизни нужно платить, за язык тоже.

Наряду с повседневным шумом, не несущим никакой информации, мы воспринимаем язык как живую сущность, выставляющую на обозрение пестрый калейдоскоп контрастов (Марк Твен называл это «процессией букв»).

Иногда не хватает слов или нужного знака препинания, чтобы правильно высказать свою мысль. Вольф Шнайдер недостаток коммуникативных единиц отразил в нескольких пунктах:

• Человека, утолившего голод, называют сытым, а как назвать человека, утолившего жажду?

• Нам известны восклицательный знак, запятая, точка или знак вопроса, но почему-то не существует знака иронии, которого сильно недоставало Францу Йозефу Штраусу («К моему горькому опыту я часто отмечал, что ирония в речи просто остается непонятой»).

• Молодое поколение, а также средства массовой информации постоянно создают новые слова, иногда способные приоткрыть нам новые миры мысли, – от слова «турбулентный» веет особой магией, как и от «абракадабры», особенно, если такое слово загадано в кроссворде: «Каким может стать чемпион мира по футболу Франц Бекенбауэр?».