Возьмем сначала побуждение к выживанию: коль скоро самоощущение младенца начало сосредоточиваться на его индивидуальном организме, он воспринимает смутную и пока еще не выраженную угрозу гибели более остро, чем в состоянии уробороса. На уровне осевого тела младенец в большей степени осознает свою отдельную самость и потому тоньше настроен на угрозу ее уничтожения. Таким образом, простое и «срочное» выживание, а точнее, продление от момента к моменту ощущения самого себя в качестве отдельного, на этом уровне становится первостепенным.

Второй компонент общей мотивационной атмосферы данного уровня — принцип удовольствия — неудовольствия. Я употребляю это выражение как в позитивном, так и в негативном смысле, что, кстати, Фрейд делал далеко не всегда; речь идет о поиске телесного удовольствия и удовлетворения наряду с избеганием напряжения, неудовольствия и дискомфорта. Ибо на рассматриваемой стадии — осевой — пранической или физико — эмоциональной — «мотивация, как тенденция искать удовольствия и избегать неудовольствия, становится фундаментальной психологической силой» [7]. Нейман согласился бы с такой оценкой и, кроме того, указал бы на причину того, почему этот принцип выступает не так явно на уроборической и плеромной стадиях, но по — настоящему расцветает на осевом телесном уровне: «Когда «эго» начинает выделяться из своей тождественности с уроборосом, и эмбриональная связь с маткой прекращается, у «эго» пробуждается новое отношение к миру. Мировоззрение индивида меняется с каждой стадией его развития, и смена архетипов и символов, богов и мифов является выражением: но также и инструментом такого изменения [здесь он говорит, как мы увидим ниже, о «символах трансформации»]. Отстраниться от уробороса — значит родиться и спуститься… в мир реальности, полный опасностей и неудобств.