Защищали подсудимых адвокаты Брауде, Коммодов, Смирнов и другие. После интенсивных допросов в ОГПУ многие обвиняемые были сломлены. Во время суда все 12 подсудимых из числа советских граждан признались в содеянном, а из шести англичан — только один, да и тот в процессе судебного следствия от своих показаний отказался. Дело, квалифицированное следствием как вредительство и шпионаж, разваливалось буквально на глазах, и Вышинскому пришлось приложить немало усилий, чтобы «спасти процесс». В одном случае он даже сам чуть было не оказался в роли свидетеля, когда английский инженер в подтверждение своих слов о том, что он отказался от признательных показаний, данных им после изнурительного 18-часового допроса еще на следствии, стал ссылаться на разговор с Вышинским.

Обвинительная речь Вышинского хотя и была эффектной, тем не менее не подкреплялась какими-либо солидными доказательствами. Даже технологическая экспертиза признала, что аварии могли произойти как от халатности, так и от «злого умысла». Но изворотливый прокурор даже этот факт попытался использовать в своих целях, заявив, что преступная халатность есть не что иное, как «проявление преступного умысла». И все же Вышинский вынужден был отказаться от обвинения английского инженера Грегори и советского рабочего Зиверта, а остальных просил «сурово наказать».

На седьмой день процесса Ульрих огласил приговор. 11 советских специалистов и двое англичан были приговорены к лишению свободы, а троих английских подданных суд постановил выдворить из страны. Грегори суд оправдал, а Зиверта освободил из-под стражи без применения к нему наказания.

За свою деятельность на посту прокурора республики, хотя и непродолжительную, Вышинский по постановлению Президиума ВЦИК 21 января 1933 года был вознагражден орденом Трудового Красного Знамени, «учитывая большие заслуги в деле укрепления органов юстиции», а также за его «выдающуюся работу по разоблачению вредительских и контрреволюционных организаций».