Третий вид реакции автора, напротив, удивил, но не огорчил. Некоторые из прочитавших книгу поощрительно сообщили ему, что шутливый жанр — единственно возможный для того, чтобы обсуждать (и осуждать) серьезные вещи, при этом никого не обидев. В самом деле: что возьмешь с шута? И не случайно в прежние времена шуты были самыми привилегированными фигурами при монархах и единственными, кому те дозволяли говорить правду.

В общем, эффект от первого издания книги оказался любопытным и превысившим ожидавшийся. Тем более, что, если честно, и автор, и издатели не ожидали никакого эффекта. В результате издатели обратились к автору с вопросом: «А почему бы не выпустить второе издание?» И в самом деле: почему бы и нет?

Вместо введения: психология как наука.

С некоторых пор нормальные авторы не пишут ни введений, ни заключений, используя вместо этих некогда обязательных кусков текста их заменители с загадочными названиями «Вместо введения» и «Вместо заключения». Это, конечно, не означает, что они преподносят читателю некий суррогат традиционного продукта — что-то вроде коньячного напитка вместо настоящего коньяка. Дань моде тоже играет не самую важную роль, хотя желание заменить изрядно поднадоевшие введения и заключения чем-нибудь более оригинальным на намерения авторов явно влияет. Но все-таки основная причина перехода к «заменителям» в другом: текст, вставленный в канву введения и заключения, во-первых, напоминает Венеру с обрубленными руками, во-вторых, производит впечатление закупоренного сосуда, поскольку отсечен ими и от того, что было до него, и от того, что будет после. Хорошая же книга должна органически вытекать из того, что написали и наговорили до автора и, оставляя впечатление недописанности и недоговоренности, прокладывать мостик в будущее, по которому автор мог бы протащить связанного интригой читателя к своим будущим творениям.