Во-первых, в развитии любой социальной системы неизбежно наступает момент своеобразного нарциссизма, когда она начинает к себе самой проявлять больший интерес, чем ко всему, что ее окружает. Такая социальная система, как наука — не исключение. Этим путем возникла наука о самой науке — науковедение. Этим же способом и в любой конкретной науке рано или поздно возникает ответвление — своего рода аппендикс, которое начинает изучать развитие самой этой науки и поведение ее представителей. Психологология изучает закономерности поведения психологов (логия — наука, психологи — ее объект), которые заслуживают научного изучения ничуть не меньше, чем любые другие живые организмы или чем все прочие представители рода человеческого, изучаемые самими психологами. И, подобно тому, как любая система начинает эффективно выполнять свои внешние функции, лишь достигнув определенного внутреннего совершенства, психологи лишь тогда научатся познавать других, когда познают себя. То есть психология лишь тогда по-настоящему встанет на ноги, когда сможет опереться на психологологию. «Познай самого себя — это одна из главных заповедей силы и счастья человека», — писал один из самых сильных и самых счастливых психологов — Э. Фромм. Подобно этому, можно смело сказать, что «познай саму себя посредством психологологии» — одна из главных формул силы и счастья психологии.

Во-вторых, развитие любой социальной системы всегда сопровождается ее дифференциацией, что является следствием универсального биологического закона: все живое размножается. Социальные следствия этого биологического закона можно обнаружить повсюду: с каждым этапом эволюции человечества на политической карте прорисовывается все больше государств; с каждым шагом развития любой организации возрастает количество ее подразделений; чем дольше существует наука, тем больше у нее дочерних наук и т. д.