"Magna pars mei", - говорит Гораций о своей посмертной участи, "большая часть меня избегнет тленья": Точный художник предполагает оставить потомкам не только важнейшую часть своей личности, но , кроме того, еще и запечатлеть в искусстве, словно на кинопленке, некий живой отпечаток пульсирующего человека, его вкусов, нравов, слабостей - все, чему в жизни он не придавал ни малейшего значения, озабоченный лишь тем, как взволновать своей речью других, - все, что ради высших интересов было им позабыто; прибавьте к этому все, что его аудитория считала само собой разумеющимся; и, в-третьих, все, о чем он по тем или иным причинам считал должным умалчивать. Для нас это обнаруживается не в словах - слова может прочесть каждый - но в тончайших
трещинках мастерства, тех стыках, что различимы лишь взгляду собрата по ремеслу.
И вот перед нами творения человека, которого Данте почитал "лучшим из тех, кто слагал стихи на языке, вскормившем поэзию"
Упреки и обвинения - они звучали, и порой весьма глумливо, в Провансе, они раздавались в форме увещеваний в Тоскане, они слышны сегодня в виде глухого ворчания публики, и ворчанию этому суждено звучать и завтра - ибо в нем есть известный резон: поэзия, особенно лирическая, должна быть простой; вы должны улавливать смысл, покуда певец поет песню. Конечно, места достаточно для обеих школ. Балладно-концертный идеал на свой лад верен.