Канцоны другого рода - это ритуал. К ним надо подходить и относиться как к ритуалу. В этом их предназначение и сила воздействия на слушателя. Тем они и отличаются от обычной песни. Может быть, они утонченней. Но постигнуть их тайны дано лишь тому, кто уже искушен в поэзии.
Если отвлечься от эстетических достоинств сочинений Арнаута, забыть о том месте, которое они занимают в истории поэзии, так же как о его музыке, изяществе его наблюдений, живости чувств, - все равно останется проблема смысла.
Может показаться, что суть этой проблемы покоится на весьма шатком основании; что все это - дело вкуса или точки зрения, чуть ли не вопрос личных пристрастий: приписывать или нет некоему пассажу в канцоне "Doutz brais e critz"
"Она предоставила мне защиту, простерла вокруг меня свою волшебную мантию цвета индиго, и сквозь нее не проникнуть взорам клеветников."
Это может быть причудливый образ и только, - пустая галантная фраза; встреть мы ее у Геррика
Мы, хотим того или нет, должны считаться с целым рядом взаимосвязанных вещей; идя по пути, предлагаемом "визионерской интерпретацией", надо посмотреть, не прольет ли она свет на события и проблемы иного рода, взвесить все шансы за и против нее. Примем во внимание климат, бесконечно чувствительный характер нашего жонглера и склад умов тех, кто ценил его мастерство. Задумаемся, чем стала поэзия меньше чем через век под пером Гвиницелли, или "il nostro Guido"