О большевицком перевороте Владимир выразился: "Это вынужденное предприятие германской разведки и дельно мыслящих русских реалистов" (конечно, он имел в виду не учащихся реальных училищ). После заключения Брестского мира домой вернулся Павка - в малиновых, с двумя звёздочками, погонах подпоручика. Мы узнали от него, что большевики - не такие уж друзья Германии и что от них "мерзковато разит фанатизмом новой хлыстовщины". У Павки оказались какие-то друзья в Москве, от них он получал вести, что там тайно создан антибольшевицкий Правый центр, который видит освобождение России от красных в дружбе с Германией. Павел горячо повторял, какое это "отрезвление, какое хорошее дело!" И "хорошо то, что во главе - травленый волк Гурко*". Владимир возражал, что Гурко - монархист. Павла это и самого мучило, он раздражённо заявлял, что "пусть мавр сделает своё дело, а там жизнь сама повернёт. Какая, к лешему, монархия? Династию в шею, долой назначенчество, выборная власть на местах!" Разговор переходил на то, что мир с Германией - это прекрасно, но, с другой стороны, такое унижение для России... Вот бы разрешить всё по-рыцарски - вничью, как партию в шахматы! Рассуждали о большевиках. Я не принимал всерьёз то, что Павка, повторяя чьи-то слова, сравнивает их с хлыстами. Меня трогали большевицкие декреты: "Именем Республики..." - какие слова! В кузнецком совдепе - симпатичные люди. Механик паровозного депо Суёмов я дружил с его сыном. Телеграфист Аренин - заядлый рыболов, сколько раз брал меня на рыбалку. Теперь оба называют себя большевиками, утверждают: народ на пороге великого, светлого... Разберись тут. В апреле в Кузнецк вошёл красногвардейский отряд Пудовочкина. И тогда стало понятно всё. В один день я увидел десять убийств. Они происходили на улице, а сколько их было в домах, в сараях...