Окончил нашу гимназию. Пока не записался добровольцем в Народную Армию, выступал в самарском цирке гиревиком. Его отец столяр-краснодеревщик. Когда готовую мебель грузили на подводы, за одну сторону буфета брались двое грузчиков, а за другую - один Гога. Его выступление в цирке так понравилось купцу-татарину, что тот на свои деньги повёз Паштанова в Казань, и там, на празднике сабантуе, Гога бросил на лопатки знаменитого борца Ахмета Душителя. Газета "Казанский телеграф" поместила о Гоге захватывающий очерк "Юный лев Георг". Паштанов ведёт себя совершенно как взрослый. На приставания Билетова полуобернулся: - Роняешь себя, Вячеслав! Голова колонны поворачивает за угол. Нас нагоняют сани, с них кто-то в роскошной горностаевой шапке кричит: - Эх-ма, тоска-а! Всё теряем, конец! Кто остановит? Другие голоса успокаивают господина, но он не умолкает: - Братцы, накажите их! Покарайте их, братцы... - зовёт нас: - Прошу, молодцы, берите... Джек Потрошитель гневно бросает: - Закроют ему рот?! Но несколько наших, в том числе Вячка, пользуясь тем, что Кошкодаев уже за углом, бегут к саням. Вернулись. Билетов бурчит: - Там только вино да папиросы. От Кошкодаева передают команду: подтянуться! Бодро поём:

Пошёл купаться Уверлей, Оставив дома Доротею. На помощь пару, пару Пузырей-рей-рей Берёт он, плавать не умея...

Песня вызывает представление о старинной усадьбе... Тихий пруд, сад с таинственно-укромными аллеями; среди пышной зелени белеют статуи обнажённых нимф, Диониса, стройных эфебов. Купанье в жаркий день... Всё это весьма странно представлять в ночном промёрзшем городе, шагая по наезженному блестящему снегу, пуская изо рта парок.

* * *

Звучит команда: "Вольно!" Мы на привокзальной площади. Здесь расположилась бивуаком конница: волжские татары. Над костром - широкий котёл, в нём булькает варево. Какой восхитительно-дразнящий запах! Билетов толкает меня: - Иди попроси мяса! - А ты сам? - У тебя морда вежливее - скорее дадут.