* * *
На станции Донгузской мы было вышли из вагонов, но оказалось: здесь займут оборону основные силы, а наш батальон и казачья полусотня выдвигаются дальше. Состав сторожко ползёт вперёд; сидим в вагоне, засунув руки в карманы шинелей. Воображаю карту, на ней - линию железной дороги, по которой навстречу друг другу движутся две стрелы. Вот-вот будет точка, где они сойдутся. - А я Толстого тоже читал! - вдруг сообщает Саша Цветков. - Между прочим, с карандашиком. - А? - Осокин озадачен. Саша говорит проникновенно, словно стремясь донести до нас задушевное: - Помните, Пьера Безухова зовут солдаты поесть кавардачку? Написано: сварили сало, набросали сухарей. А у нас в ресторане, - он держит перед лицом руку с поднятым указательным пальцем, - кавардак готовится ой не так! Тушится мясо с картофелем, горохом, луком... - М-мм, опять про харчи! - раздражается Джек Потрошитель. Цветков смущённо умолк. - Знаете, кто Сашка? - восклицает, смеясь, Осокин. - Господин Штольц из романа "Обломов"! Это несколько неожиданно. Штольц как будто не имел отношения к кулинарии. - Читал, - тихо сказал Саша; по лицу видно: раздумывает, обидно для него услышанное или нет? - А Лёнька кто, знаете? - хохочет Осокин. - Тургеневский Чертопханов! У меня вырывается: почему? - Да потому что смешно! Русачок Саша - немец, а немец Лёнька - безоглядный русский тип! Разве ж не иронизм? - Тоже нашёл немца, - ворчит Джек Потрошитель, - я его в прошлом году попросил сделать часовой механизм к адской машине - ничего не сумел.