Но я не мог заснуть. Жадно всматривался в серую полосу дороги, в сопки, окружавшие падь, вдоль которой мы ехали. Вот она, настоящая глухомань!

И вдруг из лесной глуши на поляну вывернулся совсем московский, обтекаемый трамвай. Задорно звеня, он катил некоторое время рядом с нами, девушка-водитель кивала шоферу, потом вагон отстал.

Снова глушь. И вдруг просека, прорезающая тайгу наискось к шоссе, мачты электропередачи. А дальше у подножья продолговатой сопки видны трубы, корпуса завода, поселок с каменными домами. Вертолет поднимается с заводской площадки:

кто-то «пошел» осматривать лесные участки.

— Да-а, — обернулся ко мне старичок, мой сосед. — Многонько я странствовал по этим восточным трассам. И поездом, и самолетом, и пешечком — там, где не проедешь ни на лошади и не проплывешь на лодке. И замечаю я, как меняются попутчики. Раньше бывало все больше наш брат, геолог, попадался. И теперь нас немало: можно сказать, больше, чем когда-либо. Ведь очень уж расширились тут в последние годы поиски новых месторождений. И нефть, и газ, и цветные металлы, титан, марганец — чего только не нашли и чего только не найдут тут в будущем! Но наряду с геологами и другие профессии появились, другие пассажиры. Металлурги, химики, машиностроители, представьте себе — даже математики… Этот вот дядя, видите — солидный такой, на переднем сиденье, сибиряк по плечам, возвращается из Антарктиды, с постоянной научной станции: на консультацию для чего-то там летал. А вот этот, в шляпе, наоборот, из Москвы: едет выбирать место для запуска ракеты с искусственным спутником Земли. Оказывается, много поступило кандидатур для этого дела. Новых спутников у нашей планеты скоро будет больше, чем попутчиков здесь, в автобусе! — и, довольный остротой, старичок рассмеялся. — А вот это, посмотрите, новоселы едут. Еще одна партия! — он указал на окно.