- Вот это справедливо и разумно, - сказал я. - Много работы, но лишь такой, какая тебе по душе; и никаких больше мук, никаких страданий...

- Нет, погоди, тут тоже много мук; но они не смертельны. Тут тоже много страданий; но они не вечны. Пойми, счастье не существует самостоятельно, оно лишь рождается как противоположность чему-то неприятному. Вот и все. Нет ничего такого, что само по себе являлось бы счастьем, - счастьем, оно покажется лишь по контрасту с другим. Как только возникает привычка и притупляется сила контраста - тут и счастью конец, и человеку уже нужно что-то новое. Ну, а на небе много мук и страданий - следовательно, много контрастов; стало быть, возможности счастья безграничны.

Я говорю:

- Сэм, первый раз слышу про такой сверхразумный рай, но он так же мало похож на представление о рае, которое мне внушали с детских лет, как живая принцесса - на свое восковое изображение.

Первые месяцы я провел, болтаясь по царствию небесному, заводя друзей и осматривая окрестности, и, наконец, поселился в довольно симпатичном уголке, чтоб отдохнуть, перед тем как взяться за какое-нибудь дело. Но и там я продолжал заводить знакомства и собирать информацию. Я подолгу беседовал со старым лысым ангелом, которого звали Сэнди Мак-Вильямс. Он был родом откуда-то из Нью-Джерси. Мы проводили вместе много времени. В теплый денек после обеда, бывало, ляжем на пригорке под тенью скалы, - а внизу болото, где Сэнди развел клюквенную плантацию, - курим трубки и разговариваем про всякое. Однажды я спросил его:

- Сэнди, сколько тебе лет?