На следующее утро я чуть свет отправился в одно укромное место поупражняться. Я вскарабкался на довольно высокий утес, успешно поднялся в воздух и ринулся вниз, ориентируясь на кустик, за триста ярдов или чуть подальше. Но я не сумел рассчитать силу ветра, который дул приблизительно под углом два румба к моему курсу. Я видел, что значительно отклоняюсь от своего ориентира, и стал тише работать правым крылом, а больше жать на левое. Но это не помогло, я почувствовал, что мне грозит опасность опрокинуться, так что пришлось сбавить ходу в обоих крыльях и опуститься. Я залез обратно на утес и еще раз попытал счастья, наметив место на два или три румба правее куста, и даже рассчитал снос, чтобы лететь более правильно к точке. В общем у меня это получилось, но только летел я очень медленно. Мне стало ясно, что при встречном ветре крылья плохая подмога. Значит, если я захочу слетать в гости к кому-нибудь, кто живет далеко от моего дома, то придется, может, несколько суток ждать, чтобы ветер переменился; кроме того, я понял, что в шторм вообще нельзя пользоваться крыльями. А если пуститься по ветру, истреплешь их сразу - ведь их не уменьшишь, - брать рифы на них, например, невозможно, значит остается только одно: убирать их - то есть складывать по бокам, и все. Ну, конечно, при таком, положении в воздухе не удержишься. Наилучший выход - убегать по ветру; но это здорово тяжело! А начнешь мудрить - наверняка пойдешь ко дну!

Недельки через две - помню, дело было во вторник - я послал старому Сэнди Мак-Вильямсу записку с приглашением придти ко мне на следующий день вкусить манны и перепелов. Едва войдя, он хитро подмигнул и спрашивает:

- Ну, капитан, куда ты девал свои крылья?

Я мгновенно уловил насмешку в его словах, но не подал виду и только ответил:

- Отдал в стирку.

- Да, да, в эту пору они по большей части в стирке, - отозвался он суховатым тоном, - уж это я заметил. Новоиспеченные ангелы - страсть какие чистюли. Когда ты думаешь получить их обратно?