- Как, вы еще здесь? Чего вам не хватает?

Я приложил ладони трубкой к его уху и зашептал, чтобы никто не слышал:

- Простите, пожалуйста, не сердитесь, что я словно вмешиваюсь в ваши дела, но не забыли ли вы чего-то?

Он помолчал с минуту и говорит:

- Забыл? Нет, по-моему, ничего.

- А вы подумайте, - говорю я.

Он подумал.

- Нет, кажется, ничего. А в чем дело?

- Посмотрите на меня, - говорю я, - хорошенько посмотрите!

Он посмотрел и спрашивает:

- Ну, что?

- Как что? И вы ничего не замечаете? Если бы я в таком виде появился среди избранных, разве я не обратил бы на себя всеобщего внимания? Разве не показался бы всем странным?

- Я, право, не понимаю, в чем дело, - говорит он. - Чего вам еще надо?

- Как чего? У меня, мой друг, нет ни арфы, ни венца, ни сияния, ни псалтыря, ни пальмовой ветви - словом, ни одного из тех предметов, которые необходимы здесь каждому.

Знаешь, Питерс, как он растерялся? Ты такой растерянной физиономии сроду не видывал. После некоторого молчания он говорит:

- Да, оказывается, вы диковинный субъект, с какой стороны ни взять. Первый раз в жизни слышу о таких вещах!

Я глядел на него, не веря своим ушам.

- Простите, - говорю, - не в обиду вам будь сказано, но как человек, видимо, проживший в царствии небесном весьма солидный срок, вы здорово плохо знаете его обычаи.

- Его обычаи! - говорит он. - Любезный друг, небеса велики. В больших империях встречается множество различных обычаев. И в мелких тоже, как вы, несомненно, убедились на карликовом примере Бородавки. Неужели вы воображаете, что я в состоянии изучить все обычаи бесчисленных царствий небесных? У меня при одной такой мысли голова кругом идет! Я знаком с обычаями тех мест, где живут народы, которым предстоит пройти через мои ворота, и, поверьте, с меня хватит, если я сумел уместить в своей голове то, что день и ночь штудирую вот уже тридцать семь миллионов лет. Но воображать, что можно изучить обычаи всего бескрайнего небесного пространства, нет, это надо быть просто сумасшедшим! Я готов поверить, что странное одеяние, о котором вы толкуете, считается модным в той части неба, где вам полагается пребывать, но в наших местах его отсутствие никого не удивит.