Итак, задачи поставлены, механизмы не названы, рычаги не упомянуты. 52 минуты крайне осторожного выступления не сумели зажечь и вдохновить зал. Многие сочли это огрехом президентской команды. Но, может быть, критики неправы? Может быть, послание и не должно было зажигать и вдохновлять, а должно было просто состояться?

Добрые слова в адрес Путина

Добрые слова в адрес нашего президента Буш начал говорить еще перед выездом в Европу, находясь в Вашингтоне. Прибыв в Россию, в беседах с Путиным американский президент провел 4 часа — ровно столько, по его мнению, видимо, было достаточно, чтобы минимизировать возможный ущерб отношениям с Россией от расширении НАТО.

На встрече в Екатерининском дворце в Царском Селе Буш попытался обрадовать Путина и сообщил ему, что расширение НАТО на Восток — «это хорошо для России» и что он привез «теплый привет от друзей российского президента в Европе». Кроме этого, он еще раз подтвердил решимость бороться с международным терроризмом и пообещал их переловить одного за другим — «неважно, где они скрываются».

Оценивая встречу в целом, Владимир Путин назвал ее «предельно откровенной и очень продуктивной», а Джордж Буш снова сказал, что российский президент один из самых близких его друзей, расцеловал жену Путина и пообещал снова прилететь в Петербург на следующий год на трехсотлетие северной столицы России.

Напомним, что Михаил Горбачев тоже имел не только официальные, но и личные отношения с Рейганом и Бушем, Колем и Миттераном, Тэтчер и Мейджором. Причем с некоторыми из этих фигур они были особенно теплыми и человеческими. Например, с Маргарет Тэтчер. Как-то она даже призналась: «Когда я беседовала с Горбачевым, каждая клетка была вовлечена…»

Однако и юмор, и теплые личные отношения отступали на второй план, когда сталкивались национальные интересы сторон. И тут уже начинался совсем другой разговор, и с использованием любого оружия — от убеждения до прямого обмана. В конце 89-го года Джордж Буш-старший пообещал Горбачеву, что США не будут ускорять объединения Германии. На самом же деле, как он признал позже в мемуарах, в тот момент он уже знал, что поступит иначе.