Из-за гор ползли низкие тучи. Они задевали за острые вершины и, оборванные, лохматые, закрывали небо. Лишь изредка косые лучи солнца золотили на минуту стылую черноту каменных громад. Резкий, порывистый ветер туманил слезою глаза. Он с силой бросал в лицо мелкие камешки и шумливо гнал их по берегу, словно опавшие осенние листья. И шквалистый ветер, и пустынное море, и мрачное небо, и каменные громады представлялись в этот момент кормщику как что-то единое, враждебное. Мозг Химкова напряженно работал, ища выхода и не находя его. "Одни... без припасов, без оружия..." Но вот издалека, сквозь льды и туманы, через все Студеное море глянули на него лица жены и детей, оставшихся дома... Губы их шевелились, как будто говоря: "Не оплошай, Алеша, отец! Вернись, кормилец. Погибнем мы одни. Сбереги себя". Прошла минута, другая. Пелена сошла с глаз, - вспомнил, где он и что с ним. Вспомнил Ваню, товарищей, еще спавших, ничего не зная. - Нет, рано сдаваться. Хоть и страшон и силен ты, Грумант, а русский человек сильнее. Выдюжим! Алексей выпрямился и сжал кулаки. Он, простой мореход, принял вызов судьбы и решил бороться до конца. Обернувшись, он увидел показавшихся из-за скалы Федора, Степана и Ваню.

Глава четвертая

ОДНИ НА ОСТРОВЕ

- Здорово ночевали! - весело приветствовал Химкова Степан, но тут же осекся, по лицу кормщика почувствовав неладное. Химков молча показал на море. - Где же льды? Где "Ростислав"? - в голос воскликнули мореходы. - Вынесло ветром со льдами... или, может быть... погиб, с трудом ответил Алексеи.

_____________________________________ 1 Примерзший к берегу лед. 2 Большие торосы на мели.

- И мы погибнем! - вскрикнул каким то не своим, отчаянным голосом Веригин. Замолчи, Федор! - строго оборвал его кормщик. - Что с тобой? Отец твой не раз, помню, говаривал: "Лучше помереть в море, чем в бабьем подоле". Будем ждать, авось вернется лодья. - Да не то, Алексей, не боюсь я. Только тяжко мне, ровно камень на сердце...