Не будет лодьи! Век будем ждать. Одна надежда на бога. - На бога надейся, да сам не плошай. Не придет судно - перезимуем. Зимовка-то нам не впервой, сделаем все, что надо, и проживем хорошо. А тебе и пять зимовок нипочем. Ишь ведь, детина какой уродился! Веригин, что-то бормоча, хмуро глядел под ноги. - Ну что ты горюешь? Не пропадем. Еще зверя напромыслим и с деньгой домой вернемся, - ободрял Алексей павшего духом великана. - Ежели дружно, и десять годов ладно проживем. Дружбу - ее и темь, и мороз, и пурга боится. Верно я говорю, ребята? - поддержал Химкова Степан, улыбнувшись товарищам. - И ты, Ванюха, испугался, небось? - неожиданно спросил он мальчика. - Страшно ведь на Груманте зимовать: медведи, морозы лютые. Ваня посмотрел на отца, на Шарапова, на Федора и ответил с недетской серьезностью: - Нет, Степан. С отцом да с тобой не страшно. Мамку только жалко, одна ведь. А с Федором я бы нипочем не остался. Страшно с Федором. Алексей и Степан молча переглянулись, а Федор быстро поднял глаза и рванулся к мальчику. - Ванюшка, родной!.. Други! А разве я...- загудел он срывающимся голосом. - Нет у меня страха... да ведь дело какое! Пашеньку-то знаете, Малыгиных дочку... ждет меня ... Летом на тот год сватать хотел... Не подумал я - у тебя, Алексей, жонка, детишки дома... Простите, родные... - Чего там, Федор, знаем ведь, каков ты человек. Вишь, молчальник, про свадьбу словом не обмолвился! Вот вернемся домой, мы со Степаном сватами будем, ладно, што ль? - уже шутил Химков. - А теперь, братцы, за работу. Зимовка то у нас, говорить нечего, трудная. Кабы знать, как дело обернется, припасу бы поболе взять. Да что вспоминать, теперь не поправишь... Здесь, на Груманте, даже при хорошем снаряжении все требовало от людей огромного труда, изворотливости, подлинного мужества и стойкости. А четверо мореходов оказались почти ни с чем. На затерянном среди льдов и туманов полярном острове им предстояло все делать самим, с боем отвоевывать у природы каждый день жизни.