- И того года сын не вернулся с моря, да и лодьи не стало... - Што и говорить, беда, да ведь избывная; мало ли народу пропадало, а после ворочались... - Степан! - позвал Ваня сверху. - Посмотри-ка на море! Кабыть зверь большой у лодьи гуляет. Степан Шарапов и другие поморы оглянулись в ту сторону, куда указывал мальчик. - Да ведь это акула, ребята! Вот бы словить! Сходи, Степан, к кормщику, проси, чтоб дозволил,- раздался чей-то голос. Степану самому хотелось поразмяться, и он не заставил себя долго просить. - Пусть позабавятся молодцы, - решил Химков, - скажи Климу, чтоб снасть готовил. Времени на акулу-то немного уйдет. Старый Клим достал из трюма бочонок, продырявленный в нескольких местах, и привязал к нему с одной стороны толстую веревку саженей в пятьдесят, а с другой - тяжелое грузило. Ваня, успевший слезть с мачты, тащил вместе с Федором Веригиным длинную железную цепь с заостренным крюком на конце. Акулий крючок похож на согнутую булавку, если только представить себе булавку из толстого болтового железа длиной этак фута в два. К свободному концу цепи Шарапов и Веригин привязали крепкую смоленую веревку, намотанную на деревянную вьюшку. Остальные промышленники в это время убирали паруса, а Химков измерял глубину - берег был близко. Оказалось около двадцати саженей. Через несколько минут отдали якорь. Лодья остановилась и, плавно покачиваясь, стала приходить на канат, разворачиваясь по ветру. Клим уже заканчивал свои приготовления. Он наполнил бочонок ворванью и кусками протухшего нерпичьего жира. Поморы знали: пахучий жир - самое лакомое блюдо для акулы. - Ну, бросай, Степан, бочонок в море-то, да не мешкай, - торопился старик, - а я удило налажу. Из бочонка, расплываясь по воде, потянулась струя жира. - Смотри, Ванюха! - крикнул Степан.- Потекла лайва-то! Теперь акула к нам враз пожалует. Но Ваня был уже в другом месте. Он помогал Климу насаживать на крючок приманку - пудовый кусок мяса.